Экономическая глобализация

Оцените материал
(2 голосов)

Симона Беретта
Экономическая глобализация


Часто употребляющееся в последние годы слово «глобализация» указывает на тенденцию - одновременно экономическую и культурную - к определенному размыванию границ. Задача состоит в том, чтобы понять, какую роль в мировой экономике играют экономические пространства, заключенные в пределы национальных государств, какую - международные отношения и какую - те глобальные пространства, где экономические отношения и рынки приобретают всемирный размах. Для одних тенденция к глобализации означает стирание различий и нивелирование, утрату идентичности и даже, до какой-то степени, реальной политической и экономической самостоятельности; для других - новые пространства свободы, прежде всего свободы экономического предпринимательства. Несомненно, речь идет о глубоко неоднозначном явлении. Ниже вниманию читателей предлагаются размышления экономиста, где речь идет в первую очередь об экономическом измерении глобализации: не потому, что оно - единственное или наиболее важное, но потому, что оно имеет прямое отношение к процессу размывания границ. Я также полагаю, что каждый из нас в области собственной профессиональной деятельности, то есть в рамках того конкретного способа, каким он призван сотрудничать в деле творения, несет свою конкретную долю ответственности за решение обширного комплекса актуальных проблем, принимающих планетарный размах.

Я попытаюсь описать происходящий в наши дни процесс глобализации, обращая особое внимание на проблемы, связанные с необычайной «финансиаризацией» мировой экономической системы. Затем я рассмотрю два, не всегда должным образом освещаемые, аспекта глобализации, взятой в перспективе политической экономии. Первый аспект - это впечатляющая реальность маргинализации, которая превращает наш так называемый «глобальный» мир в «разделенную планету»; второй - те последствия, которые возникают, если всерьез принимать реальность глобального мира, в смысле очертаний его институтов, направлений и правил действия, диктуемых социально-политическим субъектам и рынку. Наконец, я остановлюсь на тех аспектах проблемы глобализации, которые, как мне кажется, важно осмыслить, чтобы люди нашего времени, и я в том числе, могли принять на себя конкретную ответственность за настоящее и будущие поколения.

Глобализация и финансиаризация экономики

На языке экономистов термин «глобализация» звучит выразительно, но слишком неточно. Лучше говорить о степени международной экономической интеграции. Такая интеграция, начиная с самых отдаленных времен, подразумевает разные типы экономических отношений: обмен товарами и услугами; перемещение рабочей силы и факторов производства, материальных и нематериальных; заключение международных финансовых сделок; движение валютных потоков. Нет никаких сомнений в том, что такой тип интеграции осуществляется с нарастающим ускорением после окончания Второй мировой войны. В этот период выделяются по меньшей мере два события, которые - по совершенно разным причинам - повлекли за собой последующее ускорение импульсов к экономической интеграции: во-первых, нефтяной кризис 70-х годов, обнаживший отныне неоспоримую реальность глобальной взаимозависимости; во-вторых, отказ от централизованного планирования и «обращение» к принципам рыночной экономики в бывших социалистических странах- обращение иногда внезапное, иногда постепенное и по-своему планомерное. Чтобы дать представление о масштабе перемен, напомним, что за десятилетия, прошедшие после окончания Второй мировой войны, международная торговля товарами и услугами росла значительно быстрее, чем уровень мирового дохода, который, со своей стороны, в этот период растет с беспрецедентной в истории быстротой. Средний прирост валового мирового продукта составляет примерно 2% за полугодие, в то время как мировой товарооборот увеличивается за полугодие более чем на 5%. Фактически за 50 лет валовый мировой продукт вырос в 6 раз, тогда как оборот мировой торговли - в 17 раз.

Другие показатели свидетельствуют о еще более явных сдвигах: так, начиная с 70-х годов, капиталовложения предприятий на территории других стран (так называемые «прямые внешние инвестиции») росли еще быстрее, чем оборот мировой торговли (более 18% за полугодие). Это говорит о качественном изменении в процессах интеграции, которые отныне принимают не только торговый, но и производственный характер. Но еще более массированно и неудержимо происходил рост финансовой активности поверх национальных границ, который с конца 80-х годов переживает настоящий бум: за последние два десятилетия международные банковские кредиты увеличивались в темпе 10% за полугодие, а обмены внешней валюты и международные сделки по акциям и долговым обязательствам - во внушительном темпе 25% за полугодие. Коротко говоря, на каждый доллар из находящихся в обращении во внешней торговле приходятся в среднем 50 долларов, обращающихся в сфере международных финансовых операций. Это решительное продвижение к интеграции стало материально возможным благодаря нововведениям в системе телекоммуникаций и автоматической обработки данных. С одной стороны, они «сократили» расстояния, а с другой стороны, позволили накапливать огромный объем информации и манипулировать ею с минимальными, до недавних лет немыслимо малыми затратами. Эти нововведения не только придали процессу глобализации количественное ускорение, но и обеспечили качественный поворот, в силу которого формы экономической интеграции в последние десятилетия весьма отличаются от тех, что имели место в прошлом, в частности в первую «волну» глобализации на рубеже XIX и XX веков. В то время товары, рабочая сила, финансовые документы и денежные массы тоже активно циркулировали, пересекая национальные границы. Но тогда были гораздо более, чем сегодня, распространены конкретные финансовые инвестиции в одной стране за счет сбережений, происходящих из других стран («настоящие», «реальные» международные финансы). Однако глобальные экономические процессы были резко прерваны Первой мировой войной, чтобы больше не возобновиться. Межвоенный период был временем активной дезинтеграции на международном уровне, которая не случайно сопровождалась экспериментами по управлению экономикой, ориентированными на национальные политические интересы, - экспериментами, которые осуществлялись правительствами разных стран абсолютно независимо друг от друга. Своеобразие «второй» волны глобализации, которую мы переживаем сегодня, заключается в той роли, какую играют в ней переменные величины, связанные с обращением финансов. Спросите в любой из крупных индустриальных стран у первого попавшегося прохожего, что приходит ему на ум при слове «глобализация», и почти наверняка он ответит: «финансы» или «фондовая биржа». И не случайно. Общий объем ежедневного оборота на валютном рынке составляет около 1 200 миллиардов долларов, что равно примерно 85% от общих официальных запасов во внешней валюте (золотых запасов) всех государств. Отсюда ясно, насколько трудно даже Центральным банкам противодействовать рынку: мировой биржевой капитал равен примерно 30 000 миллиардов долларов, тогда как ВВП крупнейшей мировой экономической державы, США, составляет около 7 700 млрд долларов. Это важнейшее измерение глобальной экономической интеграции заслуживает углубленного рассмотрения. В самом деле, мы привыкли говорить о мировых финансах, но следовало бы помнить о том, что речь идет о громадной массе сделок, которая, с одной стороны, соединяет самые разнообразные точки земного шара, а с другой стороны, имеет слоистую структуру. Она являет огромные пласты сделок, исключающих из участия в рынке, и значительные пласты сделок, обусловливающих асимметричное участие в рынке, в зависимости от уровня клиентов, способных лишь претерпевать последствия игры, разыгрываемой без них. В целях упрощения можно выделить три различных уровня финансов: мировые финансы, национальные финансовые системы и местные системы кредитования, формальные или неформальные. «Большие» мировые финансы обладают особыми свойствами в том, что касается как действующих лиц, так и финансовых продуктов, подвергающихся обмену. Действующие лица, которые реально «создают» рынок, относительно немногочисленны и связаны между собой тесной сетью взаимного информирования, хотя многие приобщены к ней в качестве клиентов; обмениваемые продукты никак не связаны с тем физическим местом, где разворачивается финансовая деятельность. Очень часто финансовые продукты, обмениваемые между операторами из разных стран, являются «производными» продуктами. Основание их бытия заключается в том, чтобы разделять разнородные риски, связанные с определенным финансовым механизмом (риск при обмене, риск, связанный с доходом, риск неплатежа...), позволяя каждому оператору принимать на себя только тот вид риска, который, как он полагает, ему известен и который он может контролировать. Ввиду того что производные контракты дают возможность переносить от одного субъекта к другому риски, связанные с колебаниями уровня процентных ставок, биржевых доходов, котировок акций, стоимости сырья, они способны служить «страховым» целям, способствуя большей эффективности системы. Но те же контракты могут использоваться, напротив, для принятия спекулятивного риска в надежде на предполагаемую финансовую выгоду. Что касается национальных финансов, они в значительной мере еще сохраняются, особенно в старых индустриальных странах. Но на этом уровне происходят значительные трансформации, отражающие очевидную тенденцию к конвергенции различных систем и приспособлению к условиям, преобладающим в «больших» финансах. Причиной трансформаций может стать финансовый кризис (как это было, например, с небольшими сберегательными банками в Соединенных Штатах в конце 80-х годов и со всей банковской системой Японии в 90-х и по сей день) или важные институциональные нововведения, наиболее ярким примером которых служит финансовая гармонизация стран Европейского союза и унификация денежной единицы в двенадцати из них. Наконец, что касается локальных финансов, формальных и неформальных, нужно сказать, что они являются важнейшим качественным показателем всей финансовой системы. Существо финансовой системы заключается в возможности передать сегодня покупательную способность тому, кто может осуществлять инвестиции, в обмен на обещание вернуть заем завтра с выплатой премии. Если эти «реальные», элементарные по своей природе, финансы работают, работает и вся сложная система изощренных операций, которые являются производными от них и, как уже отмечалось, представляют собой типичный предмет международных финансовых сделок. Там же, где «реальные» финансы буксуют, где займы предоставляются ненадежным получателям, рано или поздно появляются неизбежные признаки финансовой неустойчивости. В последнее десятилетие это неоднократно подтверждали многие факты: кризис Европейской монетной системы в 1992 г., кризисы в Мексике в 1994 г., в Юго-Восточной Азии в 1997 г., в России в 1998 г., в Бразилии в 1999 г., в Турции в 2001 г. Список, вероятно, может быть продолжен. Относительно этих «базовых» финансов необходимо отметить два пункта. Во-первых, сама природа деятельности по кредитованию, особенно если эта деятельность направлена на поддержку экономического развития и вложений в производство, предполагает некие узы доверия, которые требуют, чтобы тот, кто распределяет кредиты, и тот, кто их получает, знали друг друга. Обычно такое знание приобретается в результате неоднократных взаимодействий, для которых необходима определенная степень реальности, «физичности» контакта. Здесь «базовые» финансы незаменимы и по необходимости переживут и глобализацию «больших» финансов, и прогрессирующую конвергенцию национальных финансовых сиcтем. Но при этом они неизбежно подвергнутся всем связанным с названными процессами потрясениям. И здесь, во-вторых, нужно указать на другой пункт, в котором получает продолжение уже намеченная тема слоистой и асимметричной структуры мировых финансов. Как широкий слой тех, кто исключен из большой финансовой системы, так и ее случайные клиенты, не имеющие в ней права голоса, опасно балансируют на обоюдоостром лезвии всех превратностей, подстерегающих мировые финансы. Там, где структура локальных финансов хрупка (предприятия-должники, бедные и обремененные долгами страны), любое потрясение на уровне глобальной финансовой системы грозит обернуться настоящим финансовым кризисом. Со своей стороны, локальный кризис способен распространяться как бы «по цепочке», «заражая» соседние страны, ставшие уязвимыми в силу самого этого кризиса. Таким образом, ускорение процессов международной финансовой интеграции и глобализации финансовых рынков порождает глубокие «реальные» последствия для локальных финансов, для той роли, которую они играют в развитии малых и крупных предприятий, институтов и стран, для разнообразных форм инвестиций. Эта реальность глобальной финансиаризации порождает новые проблемы: объективно наиболее важный «слой» финансов - тот, что поддерживает возможность осуществлять капиталовложения и, следовательно,заботиться о будущих поколениях, - оказывается наиболее хрупким. На него рикошетом оказывают влияние потрясения глобальной финансовой системы, которая следует иной логике - логике растущих активов и технического манипулирования рисками.

Глобализация, или «разделенная планета»

Сказанное о финансах - кажущихся глобальными, но в действительности стратифицированных и асимметричных - приложимо к любой стороне процессов экономической интеграции. Эти процессы выглядят как кумулятивные, питающие самих себя, однако следствием являются не только изначально заложенные в них головокружительный рост и интеграция, но также увеличивающаяся бедность тех, кто исключен из этих процессов. Данные, публикуемые соответствующими международными организациями, не оставляют сомнений на этот счет. Маргинализация, изоляция, внешняя или внутренняя неспособность участвовать в процессе интеграции - удел значительной части человечества. Фактически можно говорить о том, что социальная проблема приняла глобальный характер. Мир драматическим образом разделился надвое по признаку бедности: в начале XXI в. более 1 400 миллионов человек живут в состоянии крайней нищеты1. Поэтому я понимаю озабоченность тех, кого страшит экономическая глобализация, ибо она делает сильных еще сильнее, и глобализация культурная, ибо она стирает различия, нивелирует. Однако меня не покидает ощущение, что это - не худшие из зол, что этим видам зла можно противостоять. В самом деле, рынок -не природное состояние, а установление, которое в принципе существует для того, чтобы предоставить всем - и сильным, и слабым - шанс участвовать, общаться, заниматься обменом, создавать взаимосвязи. Природное состояние, отсутствие правовых установлений - это джунгли, а не рынок. Перед сегодняшним миром стоит задача создать правовые институты, призванные внести поправки в закон джунглей, по которому сильный подавляет слабого. И может быть, культурное нивелирование и стирание различий объясняется скорее слабостью идентичности, чем процессами глобализации как таковыми.

Гораздо больше меня заботит тот факт, что при обсуждении проблем глобализации забывают о чудовищной реальности «разделённой», рассеченной извне планеты, о том, что на обочину отодвинуто столько уникальных, драгоценных личностей и столько народов. Заботит в первую очередь потому, что маргинальное положение не защищает от негативных последствий происходящего в той сфере, которая составляет мировые рынки. Эта озабоченность связана с другим - но не альтернативным - осмыслением слова «глобальный»: оно означает не только «размыкание» национальных границ, но и признание существенной «замкнутости» мира.

Глобальный мир не может не измерять своих границ; в частности у экономики и политики становится все меньше возможностей сгружать «далеко от дома» нежелательные последствия национального выбора. Как об этом драматически напоминают проблемы окружающей среды, мир был и остается замкнутым в себе шаром. Шаром прекрасным, но находящимся в опасности: загрязняющая деятельность человека бумерангом возвращается к нему, ухудшая качество его жизни. Нечто подобное происходит и в сфере национальной политической экономии. Несмотря на многочисленные речи о снижении экономической роли национальных государств как о свершившемся факте, необходимо принять во внимание, что государства пока еще остаются весьма значительными действующими лицами. Приведем два показателя их значимости - один количественный, другой качественный.

С количественной стороны, соотношение между публичными расходами (то есть совокупностью ресурсов, расходование которых находится под контролем правительства) и национальным валовым продуктом продолжает сохраняться в развитых странах на уровне примерно 50%; в менее развитых странах экономический вес определяемых государством статей расходов еще выше. С качественной стороны, границы национальных государств по-прежнему служат демаркационными линиями между различными институциональными, организационными, юрисдикционными системами; преодоление этих границ - вещь дорогостоящая даже там, где физические преграды или формальные препятствия устранены. Насколько важны расхождения между этими системами, показывает, например, тот факт, что одними лишь различиями в накоплении физического или даже «человеческого» капитала не удается объяснить, почему одна страна развивается быстрее другой: приходится ссылаться также на функционирование государственных институтов. Таким образом, коль скоро национальные государства по-прежнему остаются важными действующими лицами, тот аспект глобализации, который напоминает о замкнутости мира, можно истолковать следующим образом. Все менее возможно, чтобы одна страна могла развиваться за счет других, истощая соседние страны, как это происходило в годы экономической дезинтеграции, в период между мировыми войнами. Тогда более развитая и свободная в девальвации собственной денежной единицы страна могла играть на быстром подъеме курса. Сегодня процессы глобализации делают более видимыми - или легче отслеживаемыми - конечные внешние результаты тех решений, которые принимает та или иная страна, имея в виду собственные политические цели и сохранение внутреннего согласия. Кроме того, в таких случаях попытка «использовать» глобальное измерение для разрешения внутренних проблем влечет за собой последствия, которые подобны следствиям загрязнения окружающей среды: различными путями такая попытка в возвратном движении бьет по тем, кто ее предпринял. В первую очередь это случается со странами, которые проводят не слишком «добродетельную» политику, и, в частности, ставит в рискованное,чреватое кризисами положение те страны, которые излишне активно прибегают к внешним займам для финансирования своих публичных или частных расходов.

Глобализация, или раздробление

Есть и другой аспект процессов глобализации, заслуживающий рассмотрения: он касается проблематичной природы взаимодействия между рынками, правительствами и гражданскими обществами в ходе экономической интеграции. В целом это взаимодействие можно представить в образе троицы из известной басни. Иначе говоря, в сегодняшнем глобализованном мире существует постоянное напряжение между различными силами, каждая из которых сама по себе вполне законна, однако не согласуется с двумя другими.

Первая из этих сил - стремление национальных государств, то есть действительных обладателей политической власти и значительной части экономического могущества, к сохранению сферы собственного суверенитета. Вторая сила - тенденция ко все более глубокой интеграции рынков товаров и услуг, а также производственных факторов и механизмов вкупе с финансовыми рынками. Третья крупная сила, которую можно обобщенно представить под именем демократического участия в экономических и политических превратностях глобализации, выражается в разнообразных и многозначных формах: от прямого противостояния процессам глобализации -до попыток управлять ими посредством согласованных действий; от общественного влияния, в тенденции глобального, отдельных групп как выразителей определенных интересов и специфических требований - до присутствия неправительственных организаций за столом переговоров в международных организациях. Эти три силы могут находиться в положении относительного равновесия, будучи тем или иным образом объединены попарно, однако не все три одновременно2. Например, если мы преследуем цель международной экономической интеграции, неизбежно приходится выбирать между двумя альтернативами: либо поддерживать национальное государство, которое все в меньшей степени будет оказывать реальное воздействие на экономические показатели, однако сохранит возможность регулировать и контролировать значительную часть ресурсов; либо постепенно отказаться от национального подхода к регулированию и соответствующей политической экономии ради системы «глобального федерализма», для которой будет характерно активное политическое участие масс, а основным партнером гражданского общества станет наднациональное правительство. Аналогичным образом политическая система, в которой большую роль играют разнообразные группы интересов, также оказывается перед выбором: либо поддерживать активность групповых интересов и покровительствовать им в рамках национального государства, жертвуя международной экономической интеграцией и проводя политику протекционистского типа, если открытость рынку угрожает внутренним интересам; либо, напротив, принимать участие в процессах мирового управления (governance), то есть в тех установлениях и учреждениях, которыми определяются рамки интеграции рынков. Если мы предпочитаем сохранить национальное государство со всеми его сферами экономического суверенитета, мы вновь оказываемся перед выбором между массовым политическим участием и степенью экономической интеграции. В действительности страна, глубоко интегрированная в международные рынки товаров и капиталов, способна сохранить определенный контроль над собственными экономическими ресурсами, если только она соблюдает «правила игры» на мировом рынке и готова сопротивляться противодействию третьей силы - например, лоббистских групп, которые ощущают опасность со стороны глобальной интеграции рынков (это могут быть профсоюзы богатых стран или, скажем, внутренние производственные отрасли, традиционно находившиеся под покровительством национальной политики). Короче говоря, угроза фрагментации подстерегает за углом.

Как можно «управлять» глобализацией?

Возможно ли в этом сложном и драматическом соотношении трех непримиримых сил представить себе достойное сосуществование разных групп требований - со стороны национальных государств, глобальных рынков и гражданского общества? Существует ли - и где ее найти - некая универсальная инстанция, способная объединить их? Спросим банальнее: какие правила и механизмы нужны сегодня, чтобы жить и работать в глобализованном мире? Хотя на разработку таких механизмов необходимо выделять средства, важно помнить, что не существует совершенных институциональных проектов - разве что для статичных и неизменных систем. Между тем в реальности, которая, как нам известно, быстро меняется, кажущееся несовершенство часто оборачивается важнейшим свойством гибкости и приспособляемости системы. В первую очередь нужно определить, какие нормы и институциональные формы более всего способствовали бы тому, чтобы экономическая и финансовая интеграция -даже в эпоху глобализации - проявляла свои позитивные возможности, поддерживая реальное развитие. Такая постановка вопроса открывает пространство для ответственных и нравственно мотивированных действий со стороны лиц, участвующих в экономической, политической и институциональной сферах. Трудно давать конкретные рецепты, но определенная задача стоит перед каждым. Человек должен непрестанно овладевать собственным опытом, чтобы настоящее предстало как уникальная благоприятная возможность. Быть может, глобализация внушает страх; но бесполезно оплакивать прошлое, которое наверняка было не лучше сегодняшнего дня, ибо каждый день имел и будет иметь свою «злобу». Происходящая ныне глобализация отражает амбивалентность человеческой реальности: подлинные опасности и безмерные возможности. Не дадим возможностям пропасть втуне: сегодня легче, чем вчера, увидеть общность человеческой судьбы, признать, что человечество в действительности есть одна семья и что земные блага по своему предназначению являются всеобщими. Мне хотелось бы привести отрывок из речи Иоанна Павла II, произнесенной в день мира, 1 января 2000 г., - словно для того, чтобы припереть к стене экономиста-международника, вроде меня: «...особенно настоятельна необходимость пересмотреть модели, которыми вдохновляется выбор пути развития. В этой связи следовало бы лучше согласовывать законные требования экономической эффективности с требованиями политического участия и социальной справедливости, не впадая в идеологические ошибки, совершенные в XX в. Говоря конкретно, это означает, что необходимо пронизать солидарностью те сплетения экономических, политических и социальных взаимосвязей, которые имеют тенденцию укрепляться под действием нынешних процессов глобализации. Эти процессы требуют переосмыслить международное сотрудничество в терминах новой культуры солидарности. Сотрудничество, которое мыслится как семя мира, не может быть сведено к помощи и поддержке... Оно должно выражаться в конкретном и ощутимом усилии солидарности, способном сделать бедных действующими лицами собственного развития и помочь максимально возможному числу людей проявить - в конкретных экономических и политических условиях их жизни - присущую человеческой личности творческую активность, от которой зависит в том числе богатство наций».

Задача велика: всем, кто исследует и кто действует, кто управляет и кто занимается предпринимательством, нужно иметь мужество создавать возможности для установления долгосрочных отношений, подразумевающих вовлеченность и участие. Любое экономическое предприятие и любая политическая инициатива, чтобы возникнуть и развиваться, нуждаются в побудительном мотиве - благосклонном, дружественном, открытом навстречу риску, в каком-то смысле бескорыстном - со стороны того, кто начинает игру в собственных интересах. Экономическая деятельность, имеющая целью прибыль и выгоду, не должна быть хищнической. Только так полис (а может быть, и весь земной шар) становится местом, где можно жить.

Симона Беретта - преподаватель факультета экономики Миланского католического университета Святого Сердца

Источник: «Новая Европа, 14'2001»

ПРИМЕЧАНИЯ

1 World Bank, World Development Report, 2000-2001.

2 D. Rodrik, How Far International Economic Integration Go? - Journal of Economic Perspectives, vol. 14, n. l,pp. 177-186,2000.

Прочитано 8904 раз
Другие материалы в этой категории: « Конкордат в Европе Папа Пий XII и фашизм »

 

ПОДПИШИСЬ НА РАССЫЛКУ

Подпишитесь на еженедельную рассылку Katolik.ru, и вы будете получать обзор основных новостей и статей за прошедшую неделю, информацию о торжествах и праздниках на следующую неделю, проповедь на ближайшее воскресенье и многое другое.

Папа Франциск

Папа Франциск

Оставайтесь с нами

Последние новости

Епископы Кении официально объявили о визите Папе Римского

Епископы Кении официально объявили о визите Папе Римского

«От имени Епископов я с искренней радостью объявляю о том, что Святой Отец принял наше приглашение и... Подробнее

Требуются волонтеры

Нам очень нужны редакторы, журналисты и переводчики

подробнее...

Календарь новостей

<< < Октябрь 2020 > >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31  

2003-2015 © Katolik.ru. Все права защищены. При цитировании материалов гиперссылка обязательна.

������.�������